Василий Белый. БОГАТЫРИ…

Не так давно третья школа Абинска отмечала юбилей. К этому дню была выпущена книга - «Летопись школы». Когда знакомишься с книгой, невольно возникает мысль: в школе, особенно в 50-70-е годы, было на редкость много мужчин. Не то, что теперь – два-три на всю школу!..
Зная многих из них лично, также невольно вспоминаешь: многие из них, если не все, были инвалидами, пролившими на фронтах кровь, что-то потерявшие, а кое-кто и носившие всю свою жизнь кто пулю, кто осколок, а кто – просто боль…
Одного инвалида и мы знали в школе, в первой абинской. Впрочем, как потом выяснилось, их было у нас куда больше, но мы знали одного: у него не было руки. Мы, четвероклассники, уже тогда  знали, что он преподаёт ботанику – некоторые поправляли: зоологию, - да, зоологию и ещё химию. Знали тогда, когда сами об этих предметах ещё и не слыхали, а изучали «неживую природу» и «естествознание». Но мы его за инвалида – как, собственно, и власть! – не считали - когда в школу не придёшь, он уже тут…
Героизации нашего будущего «химика», Василия Софроновича Москаленко – как я полагаю, вы уже догадались, что речь идёт именно о нём, -  послужил один полуфантастический – по крайней мере он таким показался мне, - эпизод.
…Дело было или уже поздней осенью, или даже зимой. По какой-то причине учительница, наша милейшая Зинаида Федосеевна Стрельникова, выпустила нас из класса, когда коридор уже гудел от голосов и дрожал от топота ног. Перемена была в разгаре. Спеша наверстать упущенное, мы, чуть не вывихнув навесы у двери, вырвались в коридор, и понеслись – коридор тянулся чуть ли не на все сто метров. 
В коридоре было, как говорила моя бабушка, не продохнуть; пыль, поднятая сотней быстрых детских ног, висела маревом. Против света, а в восточном конце коридора было окно, трудно было кого-либо различить…
И вдруг многие из только что выскочивших в коридор, и я, в том числе, остановились… Впереди, далеко в конце коридора, творилось нечто – ну, непонятное, скажем так. В мареве пыли, поднятой кишащей толпой младшеклассников, где одни неслись в одну сторону, другие – в другую, а кто-то  - ещё куда-то, и всё это сталкивалось, разбегалось, топало и кричало на все голоса, шёл… Я даже не могу точно определить, кто! Он был высок, широкоплеч… Вы скажете, богатырь?.. Возможно. Но у него было две головы! Значит, чудовище!?.
Я – просто оторопел. И мы остановились.
Мы уже почитывали немного научную фантастику и знали: непонятное надо встретить достойно. И, если можно, то - потрогать.
Трогать не пришлось. Потому что надвигающийся  богатырь – или чудовище – стало двоиться. Вдруг выяснилось, что у него не только две головы, но и два туловища. Сколько ног, установить было затруднительно – мешала школьная мелочь, путающаяся ниже пояса. Поражало ещё одно: он – теперь бы сказали, инопланетянин, но тогда, слава богу, мы этого слова не знали, - идёт, приближается, а дети как бегали, так и бегают! 
И тут я увидел – зря, что ли был почти на голову выше всех! – что ко мне приближаются два человека. Один из них был Василий Софронович Москаленко, наш будущий учитель по химии и зоологии. Рядом с ним шёл другой. Они были примерно одинакового роста – наверное, и возраста, а вот лица и причёски разнились. У нашего было почти круглое лицо, у второго – длинное, вытянутое, у нашего на голове чёлочка, у другого – высокая, зачёсанная назад шевелюра. И было – при вот такой похожести  и разности – ещё одно, что делало их почти одинаковыми: у обоих не было одной руки… Только у Василия Софроновича – правой, а у его спутника – левой.
А все эти видения, фантасмагория, фантастика объяснялись просто: они шли, прижавшись друг к другу потерянными руками, вернее, тем, что от них осталось, - культями, разводя здоровыми руками расшалившуюся ребятню.
Естественно, я видел – и сколько раз! – Василия Софроновича в школе и до этого. Но именно этот эпизод запомнился на всю жизнь. Пользуясь случаем, скажу и о том, кто шёл рядом. К сожалению, узнал я об этом много лет спустя, уже будучи взрослым. Это был мой двоюродный брат – вот ведь как бывает! – Александр Иванович Кирдода, тоже учитель. Уехав из Абинской, он работал в Белореченском районе, затем – в Сочи…
Спасибо, учителя-фронтовики! Вы учили нас хорошо и правильно! Вы были настоящими богатырями… Спасибо… За нас…